Жизнь за веру и людей

Панихида в урочище Березовка Мозырского районаПанихида в урочище Березовка Мозырского района

Монументальный крест в урочище Березовка в Мозырском районе на месте захоронения жертв сталинских репрессий 1937 — 1939 годов воздвигнут уже в наши дни. Здесь, по данным книги «Память», было расстреляно 558 человек. В общей могиле нашли упокоение и служители церкви — священномученик Алексий Могильницкий, протоиерей Владимир Серебряков и священник Владимир Чулкевич. На месте их мученичества епископ Туровский и Мозырский Стефан недавно отслужил панихиду. Событие было приурочено к годовщине памяти Алексия Могильницкого, канонизация которого состоялась в ноябре прошлого года. После Кирилла Туровского он стал первым полесским святым за последние 700 лет.

Усилиями энтузиастов имена многих репрессированных служителей церкви возвращаются из небытия.

Протоиерей Александр Лопушанский рассказывает: «В кафедральном Свято-Михайловском соборе в Мозыре меня поразили подвалы храма с множеством человеческих останков. В храме, по свидетельствам очевидцев, в 30-е годы содержали заключенных со всей Полесской области. Мне стало интересно, что это за люди. Начать поисковую работу шесть лет назад побудили списки репрессированных из книги „Память“. В архиве областного УКГБ удалось ознакомиться с личными делами ряда церковнослужителей — никаких препятствий для этого не было».

Постепенно и для современников открылось, как последовавший за Первой мировой войной большевистский террор вписал черные страницы в историю храма. Собор стал Голгофой для многих, кто ценою жизни готов был засвидетельствовать свою веру во Христа. С 1935 года и до начала войны здесь находилась областная тюрьма НКВД. Через нее прошли более пяти тысяч узников, примерно половина были расстреляны. Уже в наши дни все останки захоронены по христианскому обычаю. Преобразились и подвальные помещения. Теперь они больше похожи на музейные, как в храмах Киева, Санкт-Петербурга.
После Октябрьской революции отношение властей ко всем конфессиям было практически одинаковым.

Разрушались православные, католические, протестантские, иудейские храмы. К 1936 году на территории Белоруссии действовало их только 11%. В начале 1930-х годов вместе с закрытием храмов развернули репрессии против служителей культа и верующих.

Несколько лет назад при Белорусском экзархате была образована комиссия по канонизации святых Белорусской православной церкви, после чего поисковая работа стала системной. При Туровской епархии также создана комиссия по канонизации святых, которую возглавил протоиерей Александр Лопушанский. Вместе со священником Ростиславом Бондаренко и библиотекарем Ольгой Авсиевич они делают большое и важное дело. Собраны материалы и составлены краткие жизнеописания 110 священнослужителей, репрессированных в 20 — 50-е годы прошлого столетия по всей Полесской области — это территория нынешней Туровской епархии. Практически все они обвинялись в контрреволюционной деятельности и пропаганде, почти всем были вынесены расстрельные приговоры. В действительности же «пропаганда» заключалась в том, что, несмотря на запреты властей, проводились богослужения. Духовные пастыри пропагандировали общечеловеческие, христианские ценности, стремились вселить в души людей надежду, призывая их жить по правде и совести. Впоследствии все 110 невинно осужденных реабилитированы государством.

Из смертных — в святые

Прославление в лики святых Алексия Могильницкого стало самым значимым результатом поисковой работы. Жизнь и деятельность святого для многих прихожан оказались откровением. Родился он в 1872 году в Минске. Окончив Минскую духовную семинарию, служил в деревне Великий Бор Речицкого уезда в храме Рождества Пресвятой Богородицы. Потом долгие годы — в мозырском Свято-Михайловском соборе. Одновременно преподавал и Закон Божий в Мозырской женской правительственной гимназии. Последнее место службы — в Лельчицах, в храме во имя Пресвятой Троицы.

Во время Русско-японской войны отец Алексий состоял ратником народного ополчения II разряда. Он принял активное участие в сборе пожертвований для воинов и был удостоен серебряной медали Красного Креста, а также отмечен серебряной медалью в память императора Александра III. Имел он и священнические награды. При этом оставался на редкость скромным и смиренным. Сохранилась заполненная им в 1922 году при регистрации прихода анкета: «По недостатку средств и трудности для меня пути не могу ехать в Минск к епископу для посвящения в сан протоиерея и получения установленной грамоты на сей предмет. А посему, хотя и награждён этим саном, но до выполнения указанного правила со стороны моей духовным ведомством именуюсь священник, на основании чего сам подписываюсь этим званием».

Когда храм в Лельчицах закрыли, устроив в нем зернохранилище, священник не оставил пастырского служения, продолжая у себя на квартире. Это раздражало безбожную власть. Причиной первого ареста стало надуманное обвинение за незаконное хранение мелкой разменной монеты. В августе 1937 года последовал второй арест и заключение в мозырскую тюрьму. Отец Алексий обвинялся по статьям 72, 76 УК БССР в том, что «являясь участником контрреволюционной группировки, систематически возводил клевету на Советскую власть, восхвалял жизнь фашистской Польши и Германии, проводил активную агитацию против всех мероприятий партии и правительства, проводимых в деревне, призывая колхозников к выходу из колхоза. Распространял провокационные слухи о скорой войне и поражении в ней Советской власти, устраивал нелегальные собрания, где проводил контрреволюционную работу». Ни в одном из предъявленных ему обвинений отец Алексий себя виновным не признал и никого не оговорил. 27 сентября 1937 года постановлением особой тройки НКВД БССР по отношению к обвиняемому решено избрать высшую меру наказания. Дата совпала с праздником Воздвижения Животворящего Креста Господня.

20 октября 1937 года приговор был приведен в исполнение в стенах храма. Символично, что здесь же спустя 73 года состоялось прославление Алексия Могильницкого в лики святых.

Стоики православия

На сегодняшний день собраны все материалы на прославление в лики святых еще троих новомучеников. Яркие личности в этом ряду — протоиерей Владимир Серебряков (последний настоятель Юровичского храма) и его жена Ливия. Школьный учитель уже в зрелом возрасте, в 43 года, решил посвятить оставшуюся жизнь служению церкви. И это в то время, когда из-за страха перед большевистским террором многие священники снимали с себя сан. Отцу Владимиру достался приход в деревне Лясковичи Петриковского района.

В 1930 году в деревне восстали крестьяне из-за того, что отправляли в ссылку их зажиточных односельчан. Крестьяне протестовали и против размещения в храме склада зерна. В организации недовольств обвинили отца Владимира, арестовав его на два месяца. Пришлось вместе с семьей переехать в Юровичи. Но и туда докатилась волна закрытия храмов. В сентябре 1937-го Серебрякова поместили в мозырскую тюрьму. Незадолго до того его вызывали в «органы» с предложением написать в местной газете о своем отречении от Бога и священнического сана. Угроза расстрела за непослушание не испугала: «Ну и пусть, я буду знать, что я умер за веру».

Ему припомнили «руководство крестьянским восстанием», а вдобавок приписали организацию контрреволюционной группы из оставшихся репрессированных участников восстания. Вскоре на заседании особой тройки НКВД БССР было принято постановление о расстреле Серябрякова и еще 18 обвиняемых, проходивших по делу.

В семье священника осталось четверо детей. Младшая Людмила Владимировна Касьян теперь живет в Юровичах. Но и сегодня, в свои 80 лет, помнит обстоятельства той страшной ночи: «Мама не плакала, не кричала, спокойно себя вела. Отец попрощался с мамой, подошел к моей кровати, благословил меня. И всё, ушел. Больше я его не видела. Но он меня благословил. Его благословение всю жизнь со мной было». В феврале 1938 года арестовали и Ливию Юльевну: по стандартному обвинению — как активную участницу контрреволюционной группировки. За арестом тоже последовал расстрел.

Говоря о перспективах канонизации, которой безусловно заслуживают ревностные служители православия, отец Александр выразил надежду, что она должна свершиться в ближайшие два года: «Канонизация — это во многом выполнение заветов апостола Павла в том, что жизненный путь, мужество, твердость веры этих людей для мирян — пример высокого нравственного служения обществу. Ко всему они еще внесли и немалый вклад в развитие тех мест, где жили и служили».

В списках кандидатов на канонизацию и священник Житковичского прихода Созонт Савич. Он был почетным гражданином Житковичей, в 20-е годы спас десятки его жителей от еврейских погромов банды Булак-Балаховича. Чудом можно считать то, что обретены нетленные останки Созонта Савича. Они захоронены в склепе рядом с церковью Святой Параскевы Пятницы в Житковичах.

Служение священника в Житковичском приходе совпало с трудным для страны временем. Бесчинствовали польские легионеры, оккупировавшие республику в августе 1919 — июле 1920-го, банда Булак-Балаховича и «самостийные» атаманы, чинившие беззаконие на протяжении всего 1921 года. Самыми уязвимыми и беззащитными жертвами стали люди еврейской национальности.

Находясь в пекле бесчинств, отец Созонт делал все возможное, чтобы оградить людей своего прихода от несчастий не только Словом Божьим, но и конкретными действиями. Балахович приказал собрать всех местных евреев и расстрелять из пулеметов. Но приговоренные куда-то исчезли. В случившемся главарь банды заподозрил священника. На допросе тот на коленях умолял бандита не убивать ни в чем не повинных людей, не проливать кровь. Ничего не добившись, Балахович был вынужден отпустить священника.

Но все же отца Созонта по наговору арестовали — за то, что «в период бело-польской оккупации в 1919 году проявил себя врагом рабочих и крестьян и внушал им, что Советская власть — это власть грабителей и бандитов и существовать она ни в коем случае не будет…». На защиту батюшки встали жители Житковичей и окрестных деревень. Под ходатайством подписались более ста человек. Было еще одно письмо, со списком в сорок подписей от граждан еврейской национальности. Лояльность отца Созонта к любой власти и его аполитичность были очевидны. В каждом человеке он видел прежде всего образ божий. Дело закрыли. Однако в 1930 году последовали новые обвинения в антисоветской деятельности и арест. В тюрьме, по словам его близких, священника больше всего удручало одно обстоятельство. Когда-то рискуя жизнью, он укрыл в своем доме от банды Булак-Балаховича десятилетнего мальчика. Тот вырос и принял участие в аресте отца Созонта, при этом отличался наибольшей жестокостью по отношению к своему спасителю.

Муж одной из дочерей священника был членом НКВД. Дочь приезжала в Житковичи уговорить отца отказаться от всего и уехать в Минск, где о нем никто не знает. На что отец Созонт ответил: даже если ему придется умереть, от духовного сана своего не отречется.

Позже один из местных жителей рассказывал о человеке, который пьяным хвастался друзьям, что принимал участие в расстреле священника. По его словам, батюшку вместе с двумя другими приговоренными к смерти привели к месту казни в окрестностях Житковичей и заставили рыть для себя могилу. Священнику было 65 лет. Улучив момент, он подговорил осужденных совершить побег, когда толкнет или ударит лопатой конвоиров. Так и произошло, но солдаты вовремя спохватились и расстреляли двух беглецов. Священника, по словам очевидца, закопали живым.

Это лишь несколько из множества примеров стоического служения новомучеников земли Полесской православной церкви, их высокого гражданского подвига.

Автор - Любовь Лобан.

По материалам газеты "Гомельская праўда"