МАКСИМ ГРЕК КАК ХУДОЖНИК СЛОВА Зинчук А., С., МГПУ им. И.П. Шамякина

В XVI веке в сфере церковно-общественной мысли Московского государства выразилась борьба иосифлян с заволжскими старцами. Главным образом, в дея¬тельности таких лиц, как князь Вассиан Патрикеев и Максим Грек, с одной стороны, и митрополит Даниил — с другой.
В 1518 г. на Русь с Афона приехал Максим Грек (1480—1556), до пострижения в монашество долго живший в Италии. Не восприняв идей Ренессанса, но тем не менее Максим Грек получил завидное богословское и филологическое образование. В Москву вызвал его великий князь Василий Иванович для исправления и переводов книг его библиотеки. Первоочередной задачей был перевод греческой «Тол¬ковой псалтири». Вскоре Максим Грек был также вовлечен в церковные споры. В своих сочинениях «он выступал в ка¬честве проповедника, публициста и обличителя разнообразных цер¬ковных и общественных непорядков, какие он усматривал в окру¬жающей его русской действительности».[2, с. 163] В своих взглядах был близок с Вассианом Патрикеевым. За свои взгляды трижды был осуждён, с 1525 по 1551 г. провёл в заточении.
До приезда на Русь Михаил Триволис известный как Максим Грек занимался изучением греческого и латинского языка. Также из писем итальянского периода выявленных И. Денисовым, известно что Максим Грек занимался преподаванием греческого и латыни. Можно привести выдержку из письма Николаю Тарсскому от 29 марта 1498 г., где Михаил предлагает владыке Дечианы (Лодовико II Тицциони, граф Дечеанский) «желая ему сделать приятное, пошлю ему другого молодого человека, не менее образованного человека, чем я, родом из Крита, ..., прекрасно усвоившего народную речь латинян и постигшего соль их красноречия». [1, с. 350] Из другого письма известно о публицистической деятельности Михаила Триволиса, где указывается о предложении из Болоньи.
«Афонские сочинения» дают реальное представление о риторской деятельности Максима Грека. Например «Эпиграмма Мануила великого ритора. Мануилу великому ритору и философу, Максим монах» раскрывает подлинный талант Максима не только как философа и богослова, но и как художника слова:
«Великого ритора эти благоуханные песни
музами, грациями и мудростью порождены;
ведь музы дали им стройность, удачливые грации− благозвучее
а мудрость− убедительность (речи).». [1, с. 353]
Наряду с традиционными обращениями и так называемыми «словами» Максим Грек пишет обращения похожие на диалоги Платона. В этих диалогах он осуждает некоторые предрассудки— лихоимство, влечение к астрологии и т. д..
Встречаются у Максима Грека и короткие похвальные слова, а также медитации, про¬никнутые обличительным пафосом, вроде слов о «ненасытном чре¬ве» или о «прелести сонных мечтаний». Обличительное поучение произносится иногда у него не от своего лица, а от лица богороди-цы или даже от лица амвона, на который восходят священники для проповеди. В «Слове, пространне излагающем, с жалостию, нестрое¬ния и бесчиния царей и властей последняго жития» Максим Грек, обличая корыстных и неправедных правителей, притесняющих под¬властных им, аллегорически изображает Русь в виде неутешно пла¬чущей вдовы, сидящей при дороге и окружённой дикими зверями. Она жалуется на свою полную беззащитность, на отсутствие рачи¬телей, которые пеклись бы о ней, на сребролюбцев и лихоимцев, в обладании которых она находится. «Шёл я по трудному и испол¬ненному скорби пути,— пишет Максим Грек,— и увидел жену, си¬дящую при дороге, которая, склонив голову на руки и на колени, горько и неутешно плакала. Одета она была в чёрную одежду, как подобает вдовам, и её окружали львы, медведи, волки и лисицы». На вопрос путника, кто она, как её зовут, почему сидит она на этом пустынном пути и какова причина её скорби, вдова сначала отка¬зывается отвечать, потому что скорбь её не только трудно выска¬зать, но она и неисцелима никакими человеческими средствами. Од¬нако путник продолжает настаивать на том, чтобы вдова откры¬ла ему свою скорбь и тем облегчила её, и она, будучи убеждена его просьбами, сообщает, что называют её различно — и начальством и властью, и владычеством, и господством. Настоящее же её имя, в котором объединяются все перечисленные,— Василия (т. е. цар¬ство), но многие, не понимая этого и правя делами своих подчинён¬ных недостойно её, вместо царей делаются мучителями и тем и её бесчестят и себя ввергают в великие скорби и болезни, получая от бога достойное своего безумия возмездие.[2, с. 164] Далее следуют энергичные обличения сильных мира, и в заключение Василия объясняет, почему она сидит одна на пус¬тынном пути, окружённая дикими зверями: пустынный путь и ди¬кие звери, терзающие её, олицетворяют собой последний окаянный век, когда уже нет благочестивых царей, а есть лишь такие, кото¬рые стараются об увеличении своих границ и из-за этого друг на друга вооружаются, друг друга обижают и радуются кровопроли¬тию верных людей.
Самым значимым литературным памятником Максима Грека является «Канон Иоанну Крестителю». Будучи переведённым на русский язык Е.П. Новиковым. Переводчик «оказался на высоте задачи дать представление о художественной выразительности сочинения, о Максиме Греке как художнике слова». [1, с. 354]
Таким образом, преподобный Максим Грек выступает пред нами как художник слова. «Канон Иоанну Крестителю» с точки зрения литературы представляет не только художественную ценность, но и духовную. Именно канон т.е. Символ Веры является, как и его создатель мерилом, правилом, оком церковным.

Литература:
1. Клибанов А.И., Духовная культура средневековой Руси; / А.И. Клибанов;– М.: Аспект Пресс, 1996. – 368 с.
2. Гудзий Н. К., История древней русской литературы; / Н. К. Гудзий;– М.: Учпедгиз Наркомпроса РСФСР, 1945.−512 с.